texconten (texconten) wrote,
texconten
texconten

Category:

Творцы и творчество, народ и страна... многабукав, короче.

В который раз уж удивляюсь: в какое интересное время живем. It's time of total truth, кейсы на тему морального выбора возникают постоянно и как-то самостоятельно.

Уехал касатик. Отряс прах с усталых ножек.



Сколько лет бытовала дурацкая шутка про Петра Ильича и за что мы его любим и всегда это была просто дурацкая шутка. Сама постановка вопроса была довольно маргинальной: основным заказчиком культурной продукции было государство, а условия контракта между ним и творцом живо напоминали контракты между студией "Дисней" и исполнителями главных ролей детских фильмов: жизнерадостные интервью, здоровый образ жизни, никакого кокса на людях и никаких минетов на общественном пляже. С той разницей, что в отличие от студии "Дисней", Софья Власьевна практиковала для творческой интеллигенции пожизненный найм с неограниченной личной ответственностью. Творец - это звучит гордо, творец должен быть безотказным рупором партии и правительства по всем актуальным вопросам социалистической действительности и примером согражданам во всяком вопросе. У кого с этим плохо, у того плохо и с финансированием. И надо сказать, что даже дурковатая шебутная Пугачева спорить с таким положением вещей не решалась, по мере сил борясь с алкоголизмом и пытаясь хотя бы на публике изображать что-то позитивное.

С русскими классиками, которые в ее юрисдикцию не попадали по причине покойного состояния, было еще проще: их образы полировали так, что придраться было буквально не к чему. Если Достоевский люто бухал и периодически проигрывался в прах, то широкой публике знать об этом было совсем ни к чему. Если автор "Капитанской дочки" в минуту душевного остервенения после общения с каким-то линейным чиновником написал что-то в духе "Черти бы взяли Россию, насколько ж лучше и разумней устроена жизнь во Франции" - то такие неосторожные выступления были известны разве что немногим профессиональным пушкинистам и они о том предпочитали помалкивать. Потому что подход Софьи Власьевны к ученым был не мягче.

С теми же кто имел нахальство считать себя человеком творчества, но условий контракта с моральными обязательствами не признавал и хотел просто творить что бог на душу положит, Софья Власьевна не церемонилась, эффективно выдавливая из информационного поля, из страны, а то и из жизни и это надо было быть Высоцким, Бродским, Набоковым, Пастернаком или, на худой конец, Довлатовым, чтобы умудриться завоевать любовь отечественной публики вполне нейтральными произведениями. Некоторую популярность, впрочем, совецкая власть обеспечивала и им - вряд ли многогрешная борода нашей интеллигенции снискала бы себе статус совести мира, будучи увешанной лаврушкой в венках и поднятой на пьедестал. А уж профессиональному диссиденту Буковскому без противодействия властей на миллионные тиражи своих боевых воспоминаний рассчитывать было бы еще более сложно: во-первых, не о чем было бы писать, а во-вторых, пишет он ужасно.

При этом против России как таковой и русского народа ан масс "альтернативные контентмейкеры" ничего особенного не имели - диссиденты имели много что сказать против тиранившей их Софьи Власьевны, остальные элементы советского пейзажа воспринимая как вечную данность. У народа ан масс, впрочем, к ним тоже особых претензий не было - ну не сошлись люди с властью, она им козью морду делает, в том им вялое порицание, большое сочувствие, а в основном хрен бы с ними.

Затем история совершила занятный кульбит и мейнстримом стало не следование правилам и стандартам творца социализма, а активное их нарушение. В празднике непослушания, которым были девяностые, "альтернативные контентмейкеры" закономерно стали рупором новой, вполне панковской по сути, культурной парадигмы. Лишившись государственной "негативной поддержки", они оказались вполне безобидны по убеждениям и в основном выдавали то, чего от них ждало общество, а общество, с другой стороны, ждало от них всего, чего ему недодавали предыдущие семьдесят лет: чернухи, порнухи и нехитрого мещанского счастья с криминальным уклоном (если упорно и беспощадно много лет навяливать людям пресненькую и бесполую борьбу хорошего с лучшим - люди непременно захотят "Похождений Бешеного" про добро с кулаками и большим хуем). И опять выходило, что творец - безотказный рупор теперь уже рыночного общества, борющегося с последствиями строительства коммунизма за выпивку, закуску, силиконовую сиську и удлиненный БМВ седьмой серии. Искусство с народом.

Самое смешное началось относительно недавно, когда панкуха кончилась и, по мере востановления системы государственного управления государство начало опять принимать на себя функции заказчика контента. Только в этот раз у обновленной и подштукатуренной Софьи Власьевны не оказалось вообще никаких требований морально-идеологического характера. Госзаказ требует от богемы работать четко по исходному историческому профилю: развлекать народ нехитрой клоунадой с пуканьем, катанием по льду задом наперед и игрой в умеренно безумных сериалах. Вдобавок оказалось, что объемы господдержки явно недостаточны для финансирования всех желающих пукать и отбивать чечетку - остальным все равно надо привлекать к своим идиотским экзерсисам публику.

И тут уже совсем ясно проявилась проблема с самопродвижением творческих персон. Оказалось, что за слабостью и жадностью Госконцерта и Мосэстрады необходимо как-то привлекать к себе внимание публики. В книжках, которые были популярны еще во времена застоя, были приведены какие-то магические формулы: "если человека укусила собака, это не новость...", "не бывает плохой известности, бывает плохая неизвестность" - и вроде бы все было понятно, но плохая известность почему-то не конвертировалась во всенародное поклонение. Максимумом эпатажа, который сумела выдавить из себя в рекламных целях творческая интеллигенция после устранения идеологии, оказались Сергей Пенкин с Борисом Моисеевым, быстро ставшие героями анекдотов, но так и не сумевшие вызвать чувств, сколько-нибудь близких по накалу тем, что испытывали некогда поклонники по отношению к Окуджаве и Бродскому. Тем более слабыми оказались трепыхания эстрадных блядей разного пола и степени сохранности: подробности их случек и разводов не впечатляют, по-моему, уже даже самых скучающих домохозяек. Ну - то есть народ на концерты ходит, книжки покупает, сериалы смотрит, но как-то без сильного чувства. Что, в общем, не удивительно: для создания в публике сильных чувств нужен либо отлаженный конвейер западных медиа-корпораций, либо - банально - настоящий талант. Которым подаляющее большинство граждан, кормящихся от творческого труда, не обладает от слова "совсем".

Самое интересное: почти у всех современных скоморохов случаются внезапные удачи, когда устами творца неконтролируемо и непредсказуемо начинает говорить Творец. Буквально у каждого нашего более или менее профессионального и добросовестного писателя есть книга, которую интересно читать, у художника - картина, не вызывающая острого чувства стыда, у многих компаний из певца, композитора и поэта - хотя бы одна песня, которую можно слушать с удовольствием, а у некоторых режиссеров, актеров и сценаристов - удачные фильмы (у последних двух категорий, впрочем, такое случается реже всего - система из многих элементов по определению менее надежна, Творцу сложно пробиться через фильтры в головах многочисленных идиотов). Но такие прорывы случаются редко, в 95% случаев получается последняя версия "Трудно быть богом", хеппенинг из говна и мыла и юбилейный концерт по случаю 95-летия творческой карьеры Аллы Борисовны.

Все это происходит на фоне постепенно стервенеющей политики: это к контентмейкерам Софья Власьевна благожелательно равнодушна, а вот с политическими противниками она работает в полный контакт. Софья Власьевна 2.0 отягощена врожденным дефектом не хуже своей версии 1.0: рулить преимущественно русским по национальному составу государством и усердно произносить мантры про многонациональный советский народ, не имея под собой вообще никакой идеологической платформы еще более мудрено, чем делать все то же самое, только под ахинею про бесклассовое и безнациональное государство рабочих и крестьян. Правящая партия силовиков, крупных промышленников и банкиров сложных кровей балансирует на довольно тонкой грани: пережмешь на многонациональную педаль - народ развернется к тебе жопой и получишь то самое, от чего краснознаменно двинул кони СССР; начнешь всерьез баловаться с русским национализмом - испортишь отношения с лучшими друзьями демократии, которые с жуткими русскими националистами даже в компьютерных стрелялках воюют с критическими потерями и переменным успехом, вживую с ними вообще не знают чего делать, а по жизни крепко держат за яйца российский ЦБ. Весь этот мутный винегрет правительство пытается на ходу заливать деньгами и посильным улучшением качества жизни и у него, надо сказать, получается, так что революционная ситуация, при всей ее актуальности, назревает не очень охотно.

И вот тут не подключенная к государственному крану богема всех сортов наконец-то нашла свою золотую жилу, свое безупречное решение. Наконец-то появилась возможность встать в беспроигрышную оппозицию. Обложишь хуями русских как народ - окажешься социально-близким власти, обложишь хуями правительство - окажешься с народом. Обложишь хуями тех и других, как Троицкий - вообще самым умным будешь, тут уже открывается выход на гранты и премии не национального, но международного уровня. Причем эти темы можно раскручивать даже сидя на госфинансировании: выбирать, в какую сторону метать дерьмо, можно исходя из текущей ситуации.

Что сказать. Артем Троицкий может быть законченным ублюдком, благо он сам на этом яростно настаивает. Но это совсем не мешало ему много лет быть прекрасным музыкальным критиком. Русские рокеры, желавшие победившей на Майдане сволочи всех благ, выглядят, мягко говоря, сложно с моральной точки зрения. Но это вовсе не мешало им писать хорошие песни. "Океан Эльзи" был (да и сейчас, наверное, остается) поставщиком гимнов для все того же Майдана. Но это не значит, что "Без бою" плоха - песня-то хорошая, конъюнктура ей досталась неудачная. Борис Чхартишвили хреновый историк и шовинистичный болван по убеждениям. Но это не помешало ему в свое время написать серию вполне симпатичных развлекательных книжек. Талант штука непредсказуемая, достается кому попало и проявляется независимо от воли и вкусов носителя.

Мы ведь, возвращаясь к началу, любим не самого Петра Ильича, мир его праху. Любим-то мы "Лебединое озеро" и "Щелкунчика". А уж кого он там джавахарлал и кто из-за него стрелялся - это его глубоко личные проблемы. Которые много лет назад умерли вместе с ним. А музыка осталась. Пушкин по жизни был персонажем не менее колоритным, даром что вполне гетеросексуальным - но осталось после него не дешевое фрондерство, беспорядочная половая жизнь и хамство в адрес творческих конкурентов. Его застрелили и все эти склоки и интриги умерли там, на Черной Речке. Остались безупречные стихи и проза.

Помрут и нынешние. Кое-что останется и после них.
Tags: tales without fairies
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments